Содержание:

История болезни


рить, папаша. Но тут уж до самой
посадки я ничем не могу помочь.
- Чарли...
- Да?
- Ты можешь передвинуть меня к иллюминатору? Я хочу увидеть
Землю.
- Пока еще смотреть не на что. Она под кораблем. Но как
только мы развернемся, я тебя передвину. А сейчас, пожалуй, дам
тебе снотворного и разбужу, когда мы развернемся.
- Нет!
- А?
- Я не буду спать!
- Как скажешь, папаша.
Чарли, словно обезьяна, пробрался в нос корабля и ухватился
за крепление пилотского кресла. Макинтайр посмотрел на него
вопросительным взглядом.
- Жив, - ответил Чарли, - но не в лучшей форме.
- Что с ним?
- Два ребра сломаны точно, а уж что там еще, я не знаю. И не
известно, протянет ли он до конца полета. Мак. Сердце у него
совсем ни к черту.
- Он выдержит, Чарли, не беспокойся. Крепкий старикан.
- Крепкий? Да он как канарейка - еле-еле душа в теле.
- Я о другом. Он в душе крепкий, а это важнее.
- Ладно. Но если ты хочешь, чтобы после посадки команда была
в полном составе, тебе нужно будет садиться о-о-очень мягко.
- Сяду. Я сделаю полный оборот вокруг Луны и пойду по
сужающейся спирали. Горючего у нас, думаю, хватит.
Теперь они двигались без ускорения. Когда Макинтайр развернул
корабль, Чарли вернулся к Харриману, отцепил гамак и перенес его к
боковому иллюминатору. Макинтайр зафиксировал "Лунатика" в
положении дюзами к Солнцу, затем дал короткий тангенционный
импульс двумя расположенными в середине корабля маневровыми
двигателями - корабль начал вращаться вдоль своей оси, создавая
слабое подобие гравитации. Период невесомости, наступивший по
окончании первого этапа полета, вызвал у старика, как это обычно
бывает, тошноту и головокружение, и Макинтайру хотелось избавить
своего пассажира по крайней мере от этих неудобств.
Но сам Харриман почти не замечал собственного состояния.
Ведь вот он, космос - все, как ему представлялось раньше.
Луна, величественно проплывающая в иллюминаторе, только гораздо
больше, чем он когда-либо видел с Земли, и все ее знакомые черты
различимы теперь так ясно, словно они вырезаны на камее... Затем
корабль поворачивался, и в поле зрения появлялась сама Земля - да,
именно так он видел ее в своих мечтах: огромный диск благородного
небесного тела, будто спутник неведомой планеты; во много раз
больше Луны, видимой землянам, и во много раз ярче, и несравненно
красивее. Чарующая, манящая красота... К Атлантическому побережью
Америки приближался закат, граница тени прорезала северную часть
континента, пересекала Кубу и почти целиком, кроме западного
побережья, скрывала Южную Америку. Харриман наслаждался ясной <

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54