Содержание:

Писатель


речь шла о приемах фехтования, то, возможно, у ЗуЛКарнайна и был какойто шанс. Но прямых ударов он выдержать не смог. Первый удар пришелся по нагрудному панцирю, глубоко вмяв металл, затем слетел наплечник, а третьим Самаэль пронзил императору грудь. И тут же бросился дальше, рубя наотмашь. Несколько сангасоев, сопровождавших аиту, упали под его мечом, как срезанные серпом колоски.
Уместно ли теперь вспоминать, что именно Агатияр требовал от своего Зу, чтобы тот стал расчетливым и хладнокровным полководцем, забыв о личных привязанностях? Что это он твердил постоянно, что аита обязан думать об армии и не думать о конкретных людях, о каждом в отдельности, иначе битва будет проиграна? Что это он требовал искоренить любовь на время сражения и не допускать ее до сердца?
Теперь ответственность за войска тхаухудов ложилась на старого визиря, и, следуя собственным рассуждениям, он должен был забыть о своем поверженном императоре.
Агатияр оказался рядом так быстро, что этого просто не могло быть на равнине, где кипело отчаянное сражение. Как он нашел своего Зу? Сердце подсказало. Старое сердце, готовое разорваться от боли и тревоги за своего мальчика. Визирь увидел распростертого на земле императора, истекающего кровью. Она алым потоком струилась по запачканным землей и копотью доспехам, и с первого взгляда было видно, что рана эта смертельна. Белый как мрамор ЗуЛКарнайн попытался заговорить, но изо рта пошла кровавая пена, и пузыри, лопаясь, забрызгивали его бледную кожу красными крапинками. Тогда аита сделал слабое движение ладонью, прогоняя старика.
Если любовь не безумна и не жертвенна – это не любовь. И поэтому, когда Агатияр увидел, что один из таннуула остановился над аитой и занес свое копье, чтобы пронзить им умирающего врага, он бросился вперед, закрывая императора своим телом. Поступок этот был воистину безумен, но старик не рассуждал. Иначе он не мог – и безжалостное копье вошло ему точно между лопаток, соединив два любящих сердца в смерти так же крепко, как было и при жизни.
Агатияр умер сразу. А император еще успел почувствовать, что седая борода визиря щекочет ему шею. Он хотел обнять его напоследок и с усилием поднял окровавленную руку, но не смог ее донести – пробегавший мимо воин наступил на эту руку каблуком.

Трикстеры попрежнему держали ущелье. И Маннагарт даже придумал нехитрую боевую песню для поддержания духа своих воинов. Впрочем, песня была весьма ритмичной и рубить под нее топорами было удобно.
Морлок с талисманом Джаганнатхи на груди носился по всему полю боя, оставляя за собой скорченные смертной мукой тела. На лица тех, кто пал от его руки, смотреть было страшно. Когда Куланн преградил ему путь, занеся высоко свой меч, морлок только улыбнулся. Могуч был командир полка Траэтаоны – славный князь Алглоранн, могуч и вынослив. Он многое видел и многое пережил, прошагав со своей госпожой полмира, но он не знал, какая бездна стоит за спиной прокля

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51