Содержание:

Китайскя церемония


я…”
– Точно, просыпается, – согласился второй голос. – Ишь, какую рожуто скорчил. Ему б щас кисленького чегонибудь али солененького.
– Да где ж я после вчерашнегото возьму солененького с кисленьким? – возразил первый голос, в котором Шах, несмотря на громыхание, начал узнавать чтото до боли – и еще какой! – знакомое. – Все, почитай, что было, то и подмели. Разве что у соседей спросить…
– И то верно. Слышь, Хеннок, сгоняйка к Плющикам…
Прозвучавшие имена показались Шаху смутно знакомыми, но попытка вспомнить чтолибо поподробнее немедленно аукнулась еще более жутким приступом головной боли.
– Но я ж тоже хочу видеть…
– Цыц! – прикрикнул второй голос. – А ну дуй… Когда старшие говорят.
До Шаха донесся дробный топот, после чего на некоторое время воцарилась совершенно замечательная, можно даже сказать, блаженная тишина.
В какойто момент Шах даже попытался провалиться обратно в забытье, из коего его вывело нечто холодное и мокрое, настойчиво тыкавшееся прямо в губы.
– Откушай огурчикато, – настырно бормотали сверху. – Он хороший, огурчикто. Враз полегчает.
Невероятным усилием Шах сумел разжать стиснутые намертво зубы и даже слегка прикусить просунувшийся между них предмет.
Первая капля холодного огуречного рассола, попавшая на раскаленную пустыню языка, должна была, по идее, немедленно испариться. Но за ней последовали другие, которые проделали в пересохшей гортани Шаха восхитительно влажную дорожку.
– Ы?
Так и не выпустив из зубов огурец, Шах медленно сел и попытался приоткрыть глаза.
Собравшиеся в комнате, числом не менее десяти, дудинцы переглянулись между собой и дружно начали выпихивать вперед дядюшку Подсмейла Корюшку.
– А… А чего я… – вяло попытался отбиться он.
– Тише! – зашикали на него. – Договорились же.
Одарив своих сообщников особо многообещающим взглядом, дядюшка Подсмейл встал перед Шахом, терпеливо дождался, пока тот сфокусирует на нем взгляд замутненных голубых глаз, набрал в грудь побольше воздуха и начал:
– Дорогой Шах! Нет таких слов, какими мы, твои односельчане, могли бы выразить переполняющее нас восхищение. Своим геройским – да, я не побоюсь этого слова, ибо другое здесь неуместно, – именно геройским поступком ты потряс наши души до самого их основания. Никто из нас, – Корюшка широким жестом обвел комнату, – даже и помыслить не мог о том, чтобы в одной деревне с нами мог родиться и вырасти человек, способный на такое! Мы все, как один человек…
– А?
Дядюшка Подсмейл на миг запнулся.
– То, что ты совершил, – снова начал он, старательно пытаясь перекрыть нарастающее за спиной хихиканье, – навсегда…
– Аа… Я чтото совершил? – заплетающимся языком осведомился Шах.
В комнате повисла мертвая тишина.
– Кхыкхыкхы, – нарушил ее стоящий справа от Корюшки Нитрам Рожь, старательно пытаясь запр

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52